доктор философских наук, профессор кафедры философии
91031, Луганск, ул. Оборонная, 2
Doctor of Philosophical Sciences, Professor of the Department of Philosophy
2, Oboronnaya str., Lugansk, 91031
В статье рассматривается наследие «нравственников» (писателей-деревенщиков) как важный феномен русского духовного возрождения второй половины ХХ века. Показан особый взгляд «деревенской прозы» на судьбу человека в эпоху разрушения русской православной цивилизации, основанный на тысячелетнем опыте крестьянского бытия. Этот опыт уникально объединяет в себе христианскую душу и «космический» (соборно-народно-природный) разум, а потому сразу и безошибочно чувствует и глубого понимает любую неправду бытия. Это поистине последнее слово великой русской литературы: последнее не в хронологическом смысле, поскольку уже пришла иная эпоха, но последнее в смысле обнажения последних оснований «русской точки зрения» (В. Вульф) на мир. Магистральным сюжетом «деревенской прозы» стала гибель великой православной цивилизации и сохранение навечно образов её живых лиц, ещё доживших до второй половины ХХ века. Поэтому В. Астафьев назвал её явлением уникальным: «мировым феноменом, родившимся из страданий и несчастий народа». Однако опыт литературы «нравственников» (А. И. Солженицын) также показал и реальность православного возрождения русского народа, пророчествуя о новом возрождении России на этой нравственной основе. В статье показаны несколько репрезентативных примеров произведений, позволяющих понять духовный смысл и значение этого литературного феномена, решавшего задачу всемирно-исторического масштаба: осмыслить и величие православной крестьянской цивилизации, и трагедию её уничтожения. Рассмотрены и наиболее ценные работы критиков и литературоведов о «деревенской прозе». Обосновывается вывод о том, что это литературное явление стало новейшей русской классикой, соответствующей самым главным и насущным задачам духовного возрождения России и создавшей новый «канон» русской христианской литературы XXI века.
The article researches the legacy of the “nravstvenniki” (village prose writers) as an important phenomenon of the Russian spiritual revival in the second half of the twentieth century. It examines the original view based on the millennia-long experience of peasant life, taken by the “village prose” on the fate of a person facing the destruction of the Russian Orthodox civilization. This experience uniquely combines the Christian soul and the “cosmic” (sobornost’-people-nature) conscience, which allows to immediately and unerringly feel and deeply understand any untruth of the existence. This truly is the latest word of the great Russian literature, not in the chronological sense, since another era is already upon us, but in the sense of revealing the last foundations of the “Russian point of view” (V. Woolf) to the world. The main storyline of the “village prose” was the death of the great Orthodox civilization and the perpetuation of the images of its living members surviving into the second half of the twentieth century. This prompted Viktor Astafyev to call it a unique “global phenomenon born out of the suffering and misfortunes of the people”. The experience of the literature of “nravstvenniki” (Aleksandr Solzhenitsyn), however, also showed the reality of the Orthodox revival of the Russian people, prophesying on this moral basis a new revival of Russia. The article off ers several representative examples of works that enable the reader to understand the spiritual meaning and significance of this literary phenomenon and to appreciate the worldwide historical task it tried to solve: to comprehend both the greatness of the Orthodox peasant civilization and the tragedy of its destruction. The most prominent critique and literary reviews on the “village prose” are also considered. The article ends with substantiating the conclusion of this literary phenomenon becoming the newest Russian classics, corresponding to the most important and urgent tasks of the spiritual revival of Russia and creating a new “canon” of Russian Christian literature of the twenty-first century.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.