кандидат философских наук, старший научный сотрудник философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, старший научный сотрудник ИНИОН РАН119991, Москва, Ленинские горы, 1
Candidate of Philosophical Sciences, Senior Researcher at the Faculty of Philosophy at Lomonosov Moscow State University, Senior Researcher at Institute of Scientific Information on Social Sciences of the Russian Academy of Sciences
1, Leninskie gory, Moscow, 119991
В статье ставится проблема советского консерватизма: каковы были охранительные силы и механизмы, присущие советскому строю? Поскольку любому обществу должны быть присущи свои консервативные тенденции, можно говорить об элементах консерватизма и в советском обществе, культуре и идеологии. Тем не менее размышления над этой проблемой сталкиваются, прежде всего, с трудностью эпистемологического характера: в каком смысле вообще можно говорить о советском консерватизме? Ведь советское время определила марксистская идеология, которая носила радикально революционный и прогрессистский характер, даже сам эпитет «консервативный» носил в советское время однозначно негативный характер. Тем не менее отмечается, что в позднесоветское время можно было быть советским консерватором, желать сохранения СССР и не являться при этом сторонником коммунизма и марксизма. В статье содержится тезис, что невозможно говорить о советском консерватизме как о какой-то единой сущности. В разные эпохи можно выделять разные виды советского консерватизма, которые вступали друг с другом в отношения борьбы и противоречий. Кроме того, разные виды советского консерватизма можно считать таковыми лишь условно, потому что все их пронизывали или служили фоном революционно-прогрессистские элементы господствующей идеологии. В статье намечена примерная общая типология советского консерватизма: культур-гуманистический советский консерватизм, проленинский советский консерватизм, сталинский советский консерватизм, просталинский советский консерватизм, ситуационный брежневский консерватизм, советский консерватизм несоветских авторов и мыслителей. В статье констатируется, что СССР во многом погубила, подвела к краху дефектность и недостаточность его условно консервативных, охранительных сил и начал. О советском консерватизме как о феномене можно говорить лишь с очень большой долей условности, как о различных превращённых, неестественных противоречащих друг другу «консервативных» и квазиконсервативных идеологических течениях, которые не складываются в единое целое.
The paper poses the problem of Soviet conservatism. What protective forces and mechanisms were inherent in the Soviet system? Since any society should have its own conservative tendencies, one can also talk about elements of conservatism in the Soviet society, culture and ideology. Nevertheless, reflections on this problem lead to an epistemological difficulty. In what sense can we talk about Soviet conservatism in general? After all, the defining worldview of the Soviet period was Marxist ideology, which was radically revolutionary and progressive. Even the word “conservative” was then perceived in a decisively negative way. Nevertheless, it is noted that in the late Soviet society it was possible to be a Soviet conservative, wishing for the preservation of the USSR but disapproving of communism and Marxism. The paper states that Soviet conservatism cannot be described as a single entity. In different epochs, different types of Soviet conservatism can be distinguished that struggled with each other and contradicted each other. In addition, the distinction between them is a bit of conditional, because all of them were permeated by the revolutionary-progressive elements of the dominant ideology or stood out against a background of the latter. The paper outlines an approximate general typology of Soviet conservatism: cultural-humanistic Soviet conservatism, pro-Leninist Soviet conservatism, Stalinist Soviet conservatism, pro-Stalinist Soviet conservatism, situational Brezhnev conservatism, and Soviet conservatism of non-Soviet authors and thinkers. It states that the USSR was largely brought to the collapse by the defectiveness and insufficiency of its conditionally conservative, protective forces and principles. It is only with a very high degree of conditionality that one can talk about the phenomenon of Soviet conservatism, understanding it as a set of transformed, unnatural, and contradictory conservative and quasi-conservative ideological currents that do not add up to a single whole.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.