кандидат исторических наук, доцент, заведующий лабораторией религиоведческих исследований «Северо-Запад» Института гуманитарных наук
236022, Калининград, ул. Чернышевского, 56 а
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, Head of the North-West Laboratory for Religious Studies Research of the Institute for the Humanities
56 a, Chernyshevskogo Str., Kaliningrad, 236022
История развития современного язычества в России как проекции альтернативной религиозности, социально-политического и идеологического феномена насчитывает уже несколько десятилетий. Возникнув в конце 1970-х годов в виде проекта одиночки-пассионария А. А. Добровольского, спустя несколько лет язычество приобретает статус общественного института, оформляется в структурированные единицы — общины, союзы и внесистемное сообщество сочувствующих, потенциальных неофитов — культовую среду. За время развития данного нового религиозного движения неоязычество оформилось в целый ряд независимых направлений («родноверие», одинизм, примитивное язычество, друидизм, викку, неошаманизм, неотенгрианство и др.), для каждого были разработаны соответствующие празднично-обрядовые комплексы, мифологии, источниковые базы, созданы институты служителей культа, сакральные языки («новояз») и т. д. В настоящее время мы вправе говорить о завершении создания цельного новоязыческого диаспорального сообщества с претензией на собственную систему воспитания и образования, разработанные проекции новой «правильной» истории, социальных норм и структурных форм, параллельных существующим государственным и общественным институтам Российской Федерации. Цель предлагаемой статьи заключается в рассмотрении важнейших концептов особенностей организации и специфики пропаганды, способствующих успешному функционированию российских вариаций неоязычества. В результате исследования можно констатировать тот факт, что современное российское язычество представляет постоянно обновляющуюся «живую» мировоззренческую систему с развитой идеологией и организационной структурой. Важнейшим элементом неоязычества выступает фигура харизматического идеолога, по своему желанию конструирующего как сам «микромир», так и его положение на иноконфессиональной, внутригосударственной и «международной» арене. Именно лидер сообщества отвечает за разнообразие организационных форм, моделируя последние с учётом внешних факторов, потребностей паствы. Агитационная работа неоязыческой диаспоры включает комплекс разнообразных методов и практик, к которым относится самый широкий спектр средств: специализированная печатная продукция, лекционные курсы, исследовательская деятельность, открытие учебных заведений, религиозная мимикрия, активное освоение медиапространства, международная деятельность.
The development of modern paganism in Russia as a projection of alternative religiosity, a socio-political and ideological phenomenon has been around for several decades. Arisen at the end of the 1970s as a project of a lonely passionary A. А. Dobrovolsky, it soon acquired the status of a public institution, whose various units (communities, unions and an extra-systemic community of sympathizers that are potential neophytes) constitute a cult environment. During the development of this new religious movement, several independent directions appeared (rodnoverie, Odinism, primitive paganism, Druidism, Wicca, neoshamanism, neotengrism, etc.) with appropriate festive and ritual complexes, mythologies, source bases, ministers, and sacred languages (Newspeak). Currently, we may say that a whole neopagan diasporic community has emerged, claiming to have its own system of upbringing and education, projections of a new “correct” history, and social and structural forms that are parallel to the existing state and public institutions of the Russian Federation. The proposed paper aims to consider the most important concepts of the organization and specifi cs of propaganda that contribute to the successful functioning of Russian variations of neopaganism. The researcher concludes that modern Russian paganism is a constantly updated living worldview system with a well-developed ideology and organizational structure. Its most important element is the fi gure of a charismatic ideologue, who at will constructs both the microcosm and its position among other confessions in the domestic and international arena. It is the community leader who is responsible for the diversity of organizational forms, taking into account external factors (the needs of the fl ock) when modeling the latter. The propaganda of the neopagan diaspora includes a complex of various methods and practices, using the widest range of means, such as specialized printed materials, lecture courses, research activities, opening of educational institutions, religious mimicry, active development of the media space, and international activities.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.