Даренский Виталий Юрьевич — доктор философских наук, профессор Луганского государственного педагогического университета
91031, Луганск, ул. Оборонная, 2
Darensky Vitaly Yurievich — Doctor of Philosophy, Professor of Lugansk State Pedagogical University
2, Oboronnaya str., Lugansk, 91031
В статье предложен нетрадиционный взгляд на Достоевского как на художника обезбоженного мира. Автор отделяет христианское мировоззрение Достоевского от того художественного образа мира, который он создаёт в своих произведениях. В образном мире Достоевского христианство — это лишь мечтание и надежда, а не реальная жизнь. К нему устремлены лишь единичные его герои, но абсолютное большинство его героев живут так, как будто Христа не существует. Христианское измерение — трансцендентно этому безбожному миру Достоевского и лишь иногда касается его извне как некое откровение. В этом мире внешнее должно быть побеждено внутренним, но это возможно только в результате переживания этого «внешнего» в себе, со всеми его грехами и соблазнами. Поэтому мир Достоевского даже ещё безбожнее и страшнее, чем тот мир, в котором он жил, был на самом деле. И это тоже естественно, потому что победить его можно только так — дойдя до последних глубин сатанинских. Тексты Достоевского изначально обращены к светским людям, к религиозно невежественной интеллигенции, но вовсе не к убеждённым христианам. Этим обусловлено и восприятие произведений Достоевского различными типами читателей. Автором предложена новая классификация типов читателей Достоевского. Предложено понятие «гностического мифа» о Достоевском, создание которого характерно для современных интеллектуалов. Исторический контекст появления феномена Достоевского состоит в том, что Достоевский — это феномен традиционного человека в условиях секулярной цивилизации Нового времени. Достоевский — это человек, сформированный тысячелетием русской христианской культуры, заброшенный в обезбоженный интеллигентский мир XIX века. Обезбоженный мир, пророчески показанный Достоевским, — это мир XXI века, который он прозревал уже в веке XIX, и это прозрение «нового» мира, в котором правят «бесы», на самом деле является его главным художественным достижением, предвосхитившим жанр «антиутопии».
Article off ers an unconventional view of Dostoevsky as an artist of the godless world. The author separates Dostoevsky’s Christian worldview from the artistic image of the world he created in his works. In Dostoevsky’s imaginative world, Christianity is only a dream and hope, which is not manifested in real life. While only a few of his characters are focused on it, the absolute majority live their lives as if Christ never existed. The Christian dimension transcends the godless world created by Dostoevsky, only occasionally touching it from the outside as a kind of revelation. The external in this world must be overcome by the internal, which is only possible if one experiences this “external” within themselves, with all its sins and temptations. Dostoevsky’s world is therefore even more godless and frightening than the world in which he had actually lived. Which is also in the nature of things, because the only way to defeat it is by reaching the last satanic depths. Dostoevsky’s texts were originally addressed to secular people, to the religiously ignorant intelligentsia, as opposed to devout Christians. This fact also determines the perception of Dostoevsky’s works by diff erent types of readers. The author proposes a new classifi cation of types Dostoevsky’s readers belong to. The article introduces the concept of a “gnostic myth” about Dostoevsky, the emergence of which is characteristic of modern intellectuals. The historical context of the appearance of the Dostoevsky phenomenon is that Dostoevsky himself was a phenomenon of a traditional person living in conditions of a secular civilization of the modern era. Formed by a millennium of Russian Christian culture, Dostoevsky had been thrown into the godless intellectual world of the 19th century. This godless world, prophetically shown by Dostoevsky, is the world of the 21st century, which he had already envisioned in the 19th century, and this insight into the “new” world ruled by “demons” anticipated the genre of “dystopia” and is in fact his main artistic achievement.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.