Шимов Всеволод Владимирович — доцент кафедры политологии, кандидат политических наук
220006, г. Минск, ул. Ленинградская, 8, кв. 211
Vsevolod Vladimirovich Shimov — Associate Professor of the Department of Political Science, Candidate of Political Sciences.
220006, Minsk, Leningradskaya str., 211, 8
Рассматривается конкуренция альтернативных проектов национального самоопределения белорусов: общерусская идея и белорусский этнический национализм. Ситуация в отношениях между Белоруссией, Украиной и Россией является примером борьбы интеграционных и сепаратистских тенденций. Интеграционная тенденция олицетворяется идеей большой русской нации, включающей все этнические группы восточных славян, и «большого» русского языка как совокупности всех восточнославянских наречий, объединённых общей литературной формой. Сепаратистское начало олицетворяют белорусский и украинский национальные проекты, выступающие за формирование белорусской и украинской наций с отдельными литературными языками. Отмечается, что дезинтеграционные тенденции были, прежде всего, связаны с попаданием Западной Руси в зону польско-католического геополитического и культурного влияния. Революционные потрясения непосредственно отразились и на решении национального вопроса на землях исторической Западной Руси. В первое время большевиками поощряется белорусское и украинское национальные движения, а также борьба с общерусской концепцией как проявлением российского «великодержавного шовинизма». Разворачивается политика «коренизации», а несогласные с ней шельмуются как «великодержавные шовинисты». Однако позже происходит переход от доктрины «экспорта революции» к доктрине «построения социализма в одной стране». Потребовалась выработка советского патриотизма, превалирующего над национальными и региональными идентичностями. Советское руководство обратилось к смыслам и символам Российской империи (адаптируя их под коммунистическую идеологию), на геополитической базе которой и возник СССР. После войны в СССР происходила фактическая национальная интеграция восточных славян по общерусской модели. Однако процесс этот шёл во многом спонтанно, не будучи концептуально осмысленным и признанным. Несмотря на отказ от «коренизации» в её радикальных формах, советская власть так окончательно и не отошла от «ленинской национальной политики». Возник разрыв между объективно протекавшей интеграцией восточных славян на общерусской основе и декларируемой государством национальной обособленностью, пусть и «братских», народов. В результате происходила геттоизация националистической гуманитарной интеллигенции, которая оккупировала культурно-просветительскую инфраструктуру Белоруссии и Украины, но, однако, не была востребована основной массой населения, ориентированной на пространство русскоязычной культуры. В постсоветское время украинский и белорусский национальные проекты получают второй шанс. Проводятся параллели с ситуацией на Украине. Отмечается противоречивость и незавершённость процессов национального самоопределения белорусского общества, чреватая конфликтами в дальнейшем.
This article examines the competition of alternative projects of national self-determination of Byelarussians: the all-Russian idea and Byelarussian ethnic nationalism. The situation between Byelarus, Ukraine and Russia is an example of the struggle of integration and separatist tendencies. The integrationist tendency is embodied by the idea of a big Russian nation, which includes all ethnic groups of the Eastern Slavs, and a “big” Russian language as an aggregate of all East Slavic dialects united by a common literary form. The separatist beginning is embodied by the Byelarussian and Ukrainian national projects, advocating for the formation of the Byelarussian and Ukrainian nations with separate languages. The author notes that the disintegrative tendencies were primarily associated with the entry of Western Russia into the zone of Polish-Catholic geopolitical and cultural influence.Revolutionary upheavals were also directly reflected in the solution of the national question in the lands of historical Western Russia. At first, the Bolsheviks encouraged the Byelarussian and Ukrainian national movements, as well as the struggle against the all-Russian concept as a manifestation of Russian “great-power chauvinism”. A policy of “korenization” unfolds, and those who disagree with it are denigrated as “great-power chauvinists.Later, however, there is a transition from the doctrine of “exporting the revolution” to the doctrine of “building socialism in one country”. Soviet patriotism prevailing over national and regional identities was required. The Soviet leadership turned to the meanings and symbols of the Russian Empire (adapting them to the communist ideology), on the geopolitical basis of which the USSR emerged.After the war, the USSR was experiencing de facto national integration of the Eastern Slavs on the all-Russian model. However, this process was largely spontaneous without being conceptualized or recognized. Despite the renunciation of “korenization” in its radical forms, the Soviet authorities have not definitively departed from the “Leninist national policy”. There was a gap between the integration of the Eastern Slavs, which was going on objectively on the all-Russian basis, and the national separateness, even though “brotherly”, declared by the state. The result was a ghettoization of the nationalist humanities intelligentsia, which occupied the cultural and educational infrastructure of Byelarus and Ukraine, but was not in demand by the mainstream population, which was focused on the space of Russian-speaking culture.In the post-Soviet period, the Ukrainian and Byelarussian national projects have received a second chance. The author draws parallels with the situation in Ukraine. The inconsistency and incompleteness of the processes of national self-determination of Byelarussian society, fraught with confl icts in the future, are noted.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.