Андрей Анатольевич Руденко — старший преподаватель кафедры богословия богословского факультета
127051, г. Москва, Крапивенский пер., д. 4
Andrey Anatolyevich Rudenko — Senior Lecturer at the Department of Theology, Faculty of Theology, Russian Orthodox University of Saint John the Theologian, Lomonosov Moscow State University
4, Krapivensky pereulok, Moscow, Russia, 127051
В статье анализируется изменение государствен ной конфессиональной политики позднего СССР, его причины и последствия. На основе архивных материалов продемонстрированы существенные сдвиги в государственно-церковных отношениях, произошедшие в канун тысячелетия Крещения Руси и после официальных торжеств. Проанализированный материал позволяет утверждать, что ослабление государственного давления на Церковь было продиктовано политическими мотивами советского руководства, однако запущенные в конце 80-х годов XX века процессы либерализации государственно-церковных отношений стали основой для кардинального пересмотра роли Церкви в жизни российского общества и государства. Слом системы тотального государственного контроля над РПЦ и отказ от государственной политики атеизма потребовали нормативно-правового оформления. Новое законодательство формировалось в секулярно-либеральной логике без учёта культурно-исторических особенностей становления российской государственности, что повлекло за собой угрозу секуляризации Церкви и окончательной диссоциации ослабленной постсоветской идентичности. Активная позиция Церкви и её нынешнего предстоятеля Патриарха Кирилла, а также ряда депутатов Государственной Думы позволили скорректировать советское законодательство и обеспечить последовательный разворот российского государства от секулярно-либеральной формы государственно-церковных отношений к исторически органичной симфонической модели.
This article analyzes the transformation of state confessional policy in the late Soviet Union, examining its causes and consequences. Drawing on archival materials, it demonstrates significant shifts in state–church relations that occurred on the eve of the millennium of the Christianization of Rus' and in the period following the official celebrations. The analysis shows that the weakening of state pressure on the Church was largely driven by the political considerations of the Soviet leadership. However, the liberalization of state–church relations initiated in the late 1980s became the foundation for a fundamental reassessment of the role of the Church in the life of Russian society and the state. The dismantling of the system of total state control over the Russian Orthodox Church and the abandonment of state atheism required formal legal regulation. New legislation was developed within a secular and liberal framework, without sufficient regard for the cultural and historical specifics of Russian state formation. This, in turn, created the risk of further secularization of the Church and the deepening fragmentation of a weakened post-Soviet identity. The active stance of the Church, its current Primate Patriarch Kirill, and a number of deputies of the State Duma made it possible to revise Soviet-era legislation and to ensure a gradual shift in the Russian state’s approach: from a secular-liberal model of state–church relations toward a historically rooted symphonic model.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.