Романчук Александр Александрович, протоиерей — кандидат богословия, председатель Синодальной исторической комиссии Белорусского Экзархата Московского Патриархата, заведующий кафедрой церковной истории и церковно-практических дисциплин Минской духовной семинарии
231822, Гродненская область, Слонимский район, агрогородок Жировичи, ул. Соборная, 55
Alexander Alexandrovich Romanchuk — Archpriest, Candidate of Theological Sciences, Chairman of the Synodal Historical Commission of the Belarusian Exarchate of the Moscow Patriarchate, Head of the Department of Church History and Church Practical Disciplines, Minsk Theological Seminary
231822, Grodno Region, Slonim District, Zhirovichi Agricultural Town, Sobornaya Street, 55
Статья посвящена раскрытию тех аспектов значения упразднения Брестской церковной унии в границах Российской империи с 1780 по 1875 год, осмысление которых остаётся актуальным для исторической и церковно-исторической науки. В статье делаются следующие выводы. 1) Воссоединение униатов с православными завершило многовековой период истории Русского Православия, который можно характеризовать как эпоху разделения. Формально каноническое разделение Русской Православной Церкви, сложившееся в середине XV века, было преодолено в конце XVII века, когда в 1686 году православные Речи Посполитой вошли в состав Московского Патриархата. А вот следствие канонического разделения — разделение западнорусского населения на православных и униатов — было преодолено только в 1875 году, когда к православному вероисповеданию вернулись 250 000 холмских униатов. 2) По итогам воссоединения униатов с православными бóльшая часть белорусско-украинского населения вернулась на православный путь ко спасению, к своим духовным истокам. Это освободило западноруссов от прививки чуждой для них западно-христианской формы духовности и польской культуры, послужило развитию естественных для народа православных форм религиозности во второй половине XIX века. Следствием этого стало возможным развитие самобытных белорусской и украинской культур как изводов общерусской культуры. 3) Воссоединение белорусско-украинских униатов с православными стало одним из самых значительных, если не сказать самым значительным, достижением Российской империи на присоединённых от Польши землях. Без этого события прочная всесторонняя интеграция западнорусских территорий с великорусскими губерниями была бы невозможна. 4) Прекращение действия Брестской унии остановило процесс вовлечения белорусов в Польский Костёл, духовно и культурно объединило белорусов, разрушив вполне прослеживаемую на географической карте религиозно-культурную границу, разделявшую народ. В 1839 году белорусы избавились от навязчивой латинизации, полонизации и пропаганды русофобии, вернулись в русский историко-культурный мир, в котором они получили возможность культивировать свою самобытность и не чувствовали себя людьми второго сорта, как было в Речи Посполитой.
This article discloses those aspects of abolishing the Brest Church Union within the borders of the Russian Empire in 1780–1875, the comprehension of which remains relevant for historical and church-historical science. The author draws the following conclusions: 1) The reunification of the Uniates with the Orthodox completed a centuries-old period in the history of Russian Orthodoxy, which can be characterized as an era of separation. Formally, the canonical division of the Russian Orthodox Church, which took shape in the mid-15th century, was overcome at the end of the 17th century, when in 1686, the Orthodox of Rzeczpospolita became part of the Moscow Patriarchate. However, the consequence of the canonical division — the division of the Western Russian population into Orthodox and Uniates — was overcome only in 1875, when 250,000 Uniates returned to the Orthodox faith. 2) As a result of the Uniates’ reunification with the Orthodox, most of the Byelarussian–Ukrainian population returned to the Orthodox path to their salvation and spiritual origins. This freed the Western Russians from the grafting of the alien to them Western Christian form of spirituality and Polish culture and served to develop the Orthodox forms of religiosity natural to the people in the second half of the 19th century. Therefore, the development of distinctive Byelarussian and Ukrainian cultures as branches of all-Russian culture became possible. 3) The reunification of the Byelarussian–Ukrainian Uniates with the Orthodox was one of, if not the most, significant achievements of the Russian Empire in the lands annexed from Poland. Without this event, a lasting comprehensive integration of the Western Russian territories with the Great Russian provinces would not have been possible. 4) The termination of the Brest Pact halted the process of the involvement of the Byelarussians in the Polish Church and united the Byelarussians spiritually and culturally, having destroyed the religious and cultural boundary which divided the people, and which could be traced on the geographical map. In 1839, the Byelarussians got rid of the intrusive Romanization, Polonization and Russophobia propaganda and returned to the Russian historical and cultural world, where they got the opportunity to cultivate their identity and did not feel like second-rate people, as they did in the Commonwealth of Poland.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.