Игумен Виталий (И. Н. Уткин) — кандидат политических наук, доцент кафедры богословия Российского православного университета святого Иоанна Богослова, секретарь Архиерейского совета Ивановской митрополии
127051, Москва, Крапивенский пер., 4
Hegumen Vitaly (I. N. Utkin) — Candidate of Political Sciences, Associate Professor of the Department of Theology at the Russian Orthodox University of Saint John the Divine, Secretary of the Bishops’ Council of the Ivanovo Metropolia
4, Krapivensky pereulok, Moscow, 127051
Резкая критика, высказываемая со стороны оппонентов в адрес патриарха Тихона и митрополита Сергия (Страгородского), была связана не столько с их комплиментарными высказываниями в адрес Советской власти (у патриарха Тихона такие высказывания известны с 1923 года), сколько с их методами управления. Оппоненты считали, что патриарх Тихон и митрополит Сергий разрушают сложившуюся по итогам поместного Собора 1917–1918 годов церковную демократию. В начале XX века такая демократия именовалась соборностью, под которой подразумевалось церковное представительство, система выборов снизу доверху с периодичностью в несколько лет. Впервые на конкретно-политическом уровне церковно-демократическая система, превращающая Церковь в республику, была предложена так называемой «группой 32-х» в 1905 году, когда ожидался созыв поместного Собора. Однако идеи внутрицерковного республиканизма активно развивались на протяжении всей второй половины XIX — начала XX века. Сложившаяся после духовно-школьной реформы система представительских церковных учреждений на благочинническом и епархиальном уровнях являлась на протяжении полувека школой демократии для русского духовенства. Республиканские идеи оставались сильны и на поместном Соборе 1917–1918 годов. Именно они являлись главной основой противодействия планам введения патриаршества. Хиротонии обновленцами женатых пресвитеров во епископы без принятия монашества, а затем признание на так называемом Втором Всероссийском поместном соборе 1923 года женатого епископата вывели обновленческую Р.п.Ц.1 (Российская православная церковь) за пределы канонического поля, что обновленцами вполне осознавалось. поэтому они стремились надстроить церковно-демократическую систему, образовавшуюся внутри их структур после «упразднения» патриаршества в 1923 году, до вселенского уровня. Обновленцами совместно с греками разрабатывались планы периодического регулярного проведения представительских собраний поместных Церквей, которые именовались ими Вселенскими Соборами. На этих Соборах предполагалась радикальная трансформация как канонического строя, так, в дальнейшем, и догматического вероучения православной Церкви. Таким образом, при благоприятных исторических обстоятельствах развитие русского церковного республиканизма могло бы кардинально подорвать основы Вселенского православия. Однако патриаршая власть в постреволюционной России встала на пути этих планов. Такие действия патриаршей власти заставляют внимательно присмотреться к восприятию московского митрополита, а затем патриарха в русском церковном сознании XV–XVII веков, где факт повторной епископской хиротонии указывает на то, что Глава Церкви не был просто одним из епископов.
The sharp criticism expressed by opponents towards Patriarch Tikhon and Metropolitan Sergius (Stragorodsky) was not so much related to their complimentary statements towards the Soviet government (Patriarch Tikhon’s such statements have been known since 1923), but rather to their methods of governance. Opponents believed that Patriarch Tikhon and Metropolitan Sergius were dismantling the established church democracy that had emerged as a result of the Local Council of 1917–1918. In the early 20th century, such democracy was called conciliarity, which implied church representation, a system of elections from the bottom up with a periodicity of several years. The ideas of intrachurch republicanism were actively developing throughout the second half of the 19th and early 20th centuries. The system of representative church institutions established after the spiritualschool reform at the deanery and diocesan levels served as a school of democracy for the Russian clergy for half a century. Republican ideas were still strong at the Local Council of 1917–1918. They were the main basis for opposing the plans to introduce patriarchy. The ordinations of married priests to bishops without taking monastic vows by the renewalists, and then the recognition of a married episcopate at the so-called Second All-Russian Local Council of 1923, led the R.O.C. (Russian Orthodox Church) of the renewalists beyond the canonical field, which the renewalists were well aware of. Therefore, they sought to superimpose the church democratic system that had formed within their structures after the “abolition” of patriarchy in 1923 to a universal level. Together with the Greeks, the renewalists developed plans for the periodic regular holding of representative assemblies of Local Churches, which they called Universal Councils. These councils were envisaged as a radical transformation of both the canonical structure and, subsequently, the dogmatic teachings of the Orthodox Church. Thus, under favorable historical circumstances, the development of Russian church republicanism could fundamentally undermine the foundations of Universal Orthodoxy. However, patriarchal authority in post-revolutionary Russia stood in the way of these plans. Such actions by the patriarchal authority require a closer look at the perception of the Moscow metropolitan, and then the patriarch in the Russian church consciousness of the 15th-17th centuries, where the fact of repeated episcopal ordination indicates that the Head of the Church was not simply one of the bishops.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.