Игумен Виталий (Уткин Игорь Николаевич) — кандидат политических наук, доцент кафедры богословия, секретарь Архиерейского совета Ивановской митрополии,
127051, Москва, Крапивенский пер., 4.
Hegumen Vitaly (I. N. Utkin) — Candidate of Political Sciences, Associate Professor of the Department of Theology, Secretary of the Bishops’ Council of the Ivanovo Metropolia,
4, Krapivensky pereulok, Moscow, 127051.
В XX веке Русская Церковь пережила две внутренние революции. В ходе первой из них, 1917–1918 годов, было возрождено патриаршество. Однако революционные процессы породили мифы, частично существующие до сих пор. Один из них — об антихристовом характере советской власти. Этот миф сформирован комплексом идей о духовном коллективном Антихристе, порождён русским религиозным радикализмом XVIII–XX столетий. Радикальные идеи в России проникали через границы религиозных объединений, в том числе и в среду господствующей до революции Греко-Российской Церкви. Вопрос о возможности поминовения государственной власти и духовной оценке этой власти активно дебатировался в связи с выходом в старообрядческом поповстве «Окружного послания» в 60-е годы XIX века. Наиболее радикальную позицию в отношении власти занимали беспоповцы-бегуны. Идея духовного Антихриста предполагает, что окружающая действительность, включающая в себя государственность и социальность, уже захвачена коллективным, духовным Антихристом, понимаемым как апостасия, всеобщее отступление от Бога. Эти же идеи активно распространялись в антисоветском православном подполье, только теперь уже не в отношении русских царей, а в отношении советских вождей. Этот комплекс идей дожил до 70-х годов XX столетия как внутри ряда православных приходов, так и в сохранившихся бегунских скитах. Идея антихристова характера власти, близкая политическая возможность воцарения Антихриста характерны для творчества Д. С. Мережковсого и С. А. Нилуса. Проблема использования в качестве политического аргумента анафематствования патриархом Тихоном советской власти в 1918 году тесно связана с подобным мироощущением. В реальности анафема была не только отменена им в 1923 году после выхода из заключения, но и признана ошибочной, как и выступление против Брестского мира и противодействие изъятию церковных ценностей. Святейший Патриарх Тихон объявлял о невозможности возврата к прежнему государственному и социальному строю. Однако анафема 1918 года активно использовалась в качестве инструмента демонизации СССР в последний период его существования. Патриархом Тихоном указывалось, что Церковь возносит молитвы о советской власти. В связи со смертью Ленина им было направлено соболезнование правительству СССР. Особое место в структуре духовной оценки власти имеет факт гонений и новомученичества. Безусловно, масштабы таких гонений в советский период превосходят всё бывшее до этого. Тем не менее гонения и мученичество в России после 1917 года не являются чем-то никогда не бывшим ранее. В 1917 году старообрядцами было прославлено большое количество мучеников, пострадавших от царской власти. На факте духовной правды этого мученичества основывалось самоощущение старообрядчества на протяжении предреволюционной эпохи, точно так же как и самосознание современной Русской Православной Церкви основывается на духовном подвиге новомучеников и исповедников XX века. В течение нескольких столетий существовали монастырские тюрьмы. Некоторые из них, такие как Суздальская и Соловецкая, в больших масштабах, нежели в предшествующий период, возобновили свою деятельность в советские годы. Патриарх Тихон и затем митрополит Сергий (Страгородский) призывали не только к нормализации отношений с советской властью, соблюдению её законов и установлений, но и молитве за неё. Такая позиция соотносится с восходящим к святителю Иоанну Златоусту традиционным взглядом на власть как действие Промысла Божия. Оппоненты митрополита Сергия (Страгородского), в частности епископы, заключённые на Соловках, также не считали советскую власть носящей антихристов характер и выступали за нормализацию отношений с ней. Таким образом, в деятельности патриарха Тихона и будущего патриарха Сергия наследие идей русского религиозного радикализма было отвергнуто.
In the 20th century, the Russian Orthodox Church experienced two internal revolutions. During the first of these, in 1917–1918, the Patriarchate was restored. However, the revolutionary processes gave rise to myths, some of which persist to this day. One of them concerns the Antichrist-like nature of the Soviet government. This myth was shaped by a complex of ideas about a spiritual collective Antichrist, born out of Russian religious radicalism from the 18th to the 20th centuries. The idea of a spiritual Antichrist presupposes that the surrounding reality, including the state and society, is already seized by a collective, spiritual Antichrist, understood as apostasy, a universal turning away from God. These same ideas were actively propagated in the anti-Soviet Orthodox underground, now not concerning Russian tsars, but Soviet leaders instead. The issue of using the anathema pronounced by Patriarch Tikhon against the Soviet government in 1918 is closely linked to such a worldview. In reality, the anathema was not only rescinded by him in 1923 after his release from imprisonment, but also acknowledged as erroneous. Patriarch Tikhon made it clear that the Church offered prayers for the Soviet government. Upon Lenin’s death, condolences were sent by him to the government of the USSR. A special place in the spiritual evaluation of authorities is occupied by the fact of persecutions and new martyrdom. Undoubtedly, the scale of such persecutions in the Soviet period surpasses anything that came before. Nevertheless, persecutions and martyrdom in Russia after 1917 are not something unprecedented. In 1917, many martyrs who suffered under tsarist rule were glorified by the Old Believers. The spiritual truth of this martyrdom formed the self-awareness of the Old Believers throughout the pre-revolutionary era, just as the self-awareness of the modern Russian Orthodox Church is based on the spiritual endeavor of the new martyrs and confessors of the 20th century. Patriarch Tikhon and later Metropolitan Sergius (Stragorodsky) called not only for normalizing relations with the Soviet government, observing its laws and regulations, but also for praying for it. Such a position corresponds to the traditional view of the government as an act of God’s Providence, dating back to St. John Chrysostom. Opponents of Metropolitan Sergius (Stragorodsky), including bishops imprisoned on the Solovetskie Islands, also did not consider the Soviet government to have an Antichrist-like character and advocated for normalizing relations with it. Thus, in the activities of Patriarch Tikhon and the future Patriarch Sergius, the legacy of ideas of Russian religious radicalism was rejected.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.